Джанаев: когда стану чемпионом — обязательно поцелую "ромбик"

Голкипер "Спартака" Сослан Джанаев рассказал о своей адаптации в Москве.

"Поначалу я в армейском интернате жил. Надо было освоиться в Москве, прежде чем ездить по нему. А когда уже снимали квартиру в Печатниках, я уходил из дома в 6.40 и возвращался в 10 вечера. Первые два года я в Москве вообще жить не мог – постоянно домой хотелось. К людям было тяжело привыкнуть: такого братства, как во Владикавказе, не было. Там, если ты набегался во дворе с мячом, а дома у тебя никого нет, ты можешь зайти в любой дом – и тебе дадут воды. А в Москве постучишь к соседу – тебе дверь никто не откроет… В интернате кормили плохо, но я, когда мне бабушка из Владикавказа посылку присылала – все на стол выкладывал, всех ребят собирал. А они потом, когда у меня покушали, у себя под подушкой втихомолку чипсы ели… Я такое просто не мог "переварить".

В интернате мы с Денисом Глушаковым сдружились, в одном номере жили. Мы двое были в команде единственные "не москвичи", а позднее Паша Степанец подъехал с Украины, но Глушаков к тому времени уже перешел в "Нику".

Я в течение двух лет каждый день собирал вещи и "уезжал". В основе играли те дети, родители которых с тренером хорошо общались. После того как я в ЦСКА три недели отзанимался, ко мне наш тренер подошел и сказал, хотя уже знал мое имя: "Как там тебя зовут?". Отношение непростое ко мне было, и после двух лет я маме сказал: "Все! Я уезжаю!". А она в ответ: "Ты два года здесь – почему же ты ни на ступеньку не поднялся? Как был третий вратарь – так ты и остаешься третьим! Я не понимаю: ты мужик или кто? Ты – единственный кормилец в семье!". И меня это задело: ну-ка, тебе такое мама говорит, женщина! Я ведь в двенадцать лет отца потерял. За полтора года, как я уехал в Москву, у меня умерли папа, дядя и дедушка. Когда отца не стало, я дал себе слово быть главой семьи и поднять ее на ноги, чтобы все мои близкие ни в чем не нуждались.

В день первого матча за "Спартак", за несколько часов до установки, Карпин вызвал меня к себе и сказал: "Ты умеешь все. Играй так, как на тренировках. Я тебе доверяю – даже не переживай". Я ему вдвойне был благодарен, потому что понимал: надо быть очень смелым человеком, чтобы прийти и на свой первый матч в качестве главного тренера "Спартака" поставить в ворота необстрелянного парня, у которого ноль игр в премьер-лиге. Я себя чувствовал, как человек, который в первый раз в реку ныряет. А в сентябре, когда я три мяча от "Рубина" пропустил, да еще поскользнулся в игре с "Динамо", да потом мы еще "Сатурну" проиграли, я был жутко подавлен – а Валерий Георгич мне сказал: "Все нормально! Ни в коем случае не падай духом!". Но у меня в голове всегда сидит мысль: незаменимого человека нет нигде. Поэтому расслабляться нельзя…

Когда чемпионом стану – обязательно поцелую "ромбик"! А что до гола в чужие ворота, то я уже в четырех играх ходил на угловые – и с "Сатурном" ближе всего был к успеху. Но Бояра – вот обидно! – у меня прямо с головы снял мяч. Он летел очень высоко и прямо мне в голову, а я не успел крикнуть Денису: "Я!". Он прыгнул – и мяч от его головы улетел далеко за ворота", – рассказал Джанаев в интервью "Советскому спорту-Футбол".