Пюигренье: болельщики "Зенита" — расисты, это не нужно скрывать

Экс-защитник "Зенита" Себастьян Пюигренье вспомнил свой период выступления за петербургский клуб.

– Честно говоря, значительных не было. Я могу говорить только о городе, который знаю, но в Санкт-Петербурге был очень низкий уровень разнообразия. Здорово, что один из моих лучших друзей был родом из Камеруна, он провел в России более 20 лет и был прекрасно адаптирован. Но в целом на улицах нет чернокожих. И в клубе тоже не было.

Я не был этим шокирован, но я чувствовал перемены по сравнению с раздевалкой "Нанси". Правда, в этом было нечто подозрительное — когда "Зенит" в прошлом сезоне играл с "Марселем" в Лиге Европы, помню, что в Санкт-Петербурге Джибриль Сиссе и Шарль Каборе попали под обструкцию: болельщики кидались бананами, изображали обезьян. Через несколько недель после моего перехода журналисты французского телеканала опросили местных фанатов. У них была четкая позиция: цветных игроков или игроков африканского происхождения в команде быть не должно. Десять лет спустя, кажется, ничего особо не изменилось.

Помню, когда был матч с "Тереком", я смотрел его на трибуне. На табло объявляли составы, и когда там появилось фото чернокожего игрока, болельщики загудели. Когда ты становишься свидетелем, ты просто испытываешь отвращение. Это неприемлемо, это делает больно. В "Зените" ты понимал, что чернокожих не будут приветствовать с распростертыми объятиями, в их глазах не существует проблемы. Было ощущение, что здесь просто нечего спрашивать. Болельщики "Зенита" — расисты, это не нужно скрывать.

– В мое время сложилось впечатление, что руководство серьезно принимало мнение болельщиков. Расизм не табу в Санкт-Петербурге, он стал частью культурного кода общества. Требования болельщиков ясны, здесь нет никакого недопонимания. С другой стороны, найти решение проблемы расизма в России выглядит достаточно сложным на практике, потому что отставание от нашего общества огромное. Если бы смешение существовало на минимальном уровне, почему нет. Но в тот момент это было невозможным. Как будто они жили в аквариуме.

– В Санкт-Петербурге — очень сомневаюсь. В самой стране — вполне возможно, но я могу говорить лишь о том, что знаю. Это не молчаливый закон, это что-то, укоренившееся без проблем, — сказал Пюигренье.